Боюсь что

Клиническая картина агорафобии

Изначально дословный перевод агорафобии означает «боязнь рынков» или «рыночный страх». Так как древнегреческое слово «агора» (рынок) было зачастую связано с многочисленной народной массой; вскоре эта концепция обрела переносный смысл и относилась к боязни толпы в целом, а не обязательно местности.

На сегодняшний день в медицине это понятие включает в себя не только страх открытых пространств, но и страх сходных ситуаций. Как правило, тревога направлена на следующие ситуации: пребывание, передвижение вне дома, толпа, общественные места, общественный транспорт, открытые безлюдные пространства (например, поле, парк), путешествие в одиночестве, оживлённые места (например, митинги, продовольственные и вещевые рынки, магазины, рестораны), а также места, которые невозможно быстро покинуть, не привлекая к себе внимания окружающих (например, кресло парикмахера, центральные места в кинотеатре и т. п.). Беспокойство обычно вызывается страхом общественного позора в случае приступа паники или беспомощного поведения на публике. Боязнь того, что приступ паники случится в общественном месте, ещё больше подстегивает фобию. В результате пациенты с застарелой агорафобией привязываются к дому и находят весьма трудным покинуть свою крепость.

Люди с агорафобией могут переживать приступы страха в ситуации, когда они чувствуют себя в ловушке, в небезопасности, не контролируя окружающую среду (боязнь замёрзнуть, перегреться, подвергнуться нападению) или будучи очень далеко от персональной зоны комфорта. Другие люди с подобной фобией видят для себя нормальным прием гостей, но только в определённом пространстве, которое кажется им подконтрольным. Агорафобы могут жить годами, не покидая домов, в то же время работая и счастливо общаясь с другими людьми, ровно столько, сколько они находятся в безопасных для себя зонах. Безопасная зона — понятие широкое, и оно может касаться не только конкретного места, но и состояния: к примеру, человек не может встречаться глазами с другими людьми. Если он выходит из «бесконтактного» состояния, то у него начинается приступ паники.

Понятие «агорафобия» также применимо относительно поведения превентивного характера, связанного с различными страхами. Например, человек, не желающий испытывать неудобство в какой-либо ситуации (местности), заведомо ограничивает свою сферу деятельности (обитаемости), тем самым пресекая вероятность проявления неблагоприятных реакций на новую среду. Типичные реакции могут сопровождаться паническим страхом, приступами сильного беспокойства, проявлениями других фобий. Типичный признак этого состояния — боязнь выходить из дому, так как всё, что находится вне дома, кажется злобным, страшным, и только находясь у себя дома агорафоб чувствует себя безопасно и комфортно. Это приобретенный необъяснимый страх любых ситуаций, из которых нет возможности немедленно выбраться и вернуться в безопасное место, что ведет к ограничениям в образе жизни: больные нередко осмеливаются покидать дом только в сопровождении близкого человека. Часто агорафобия является следствием различных расстройств, в том числе тревожного расстройства личности, панического расстройства, социофобии, панических атак и др.

Симптомы тревоги при агорафобии аналогичны таковым при генерализованном тревожном расстройстве, которые могут сочетаться с симптомами депрессии. Как и при других фобических расстройствах, для агорафобии типична «тревога ожидания» и «избегание» ситуаций, провоцирующих тревогу и страх. В тяжёлых случаях тревога ожидания появляется за несколько часов до того, как пациент окажется в ситуации, вызывающей страх.

Пациенты с агорафобией могут переживать внезапные приступы паники во время путешествий в те места, где они уже переживали страх. Во время приступа в огромных количествах выпускается адреналин, из-за чего на несколько секунд они пребывают в состоянии борьбы или бегства. Приступ обычно начинается внезапно, и длится от 10 до 15 минут. Продолжительность приступов редко превышает полчаса. Среди симптомов — сильное сердцебиение, потение, дрожь и короткое громкое дыхание. Многие пациенты говорят ещё о страхе смерти и потере контроля над эмоциями и поведением.

Американские психиатры считают, что расстройство всегда начинается с панического приступа, за которым в большинстве случаев развивается агорафобия. С «европейской» точки зрения расстройство может начинаться и с первоначального появления агорафобии.

Начало заболевания, течение и прогноз

Агорафобия обычно начинается в 20-25 лет (в отличие от простых фобий, обычно впервые возникающих в детстве, и от социальных фобий, начало которых приходится на подростковый возраст). Первый эпизод агорафобии часто происходит, когда пациент ждёт общественный транспорт или делает покупки в оживлённом магазине или на рынке. Течение расстройства — хроническое с ремиссиями и обострениями. Депрессивные расстройства развиваются в 70 % случаев, фобические расстройства — в 44 %. Сочетание агорафобии с паническим расстройством приводит к более тяжёлому течению и ухудшает прогноз.

Агорафобия и вестибулярный аппарат

Исследования открыли взаимосвязь между агорафобией и проблемами с ориентацией в пространстве. Нормальные люди могут поддерживать равновесие, соединяя сигналы вестибулярного аппарата с визуальной и проприоцептивной системами. У ряда агорафобов вестибулярный аппарат слаб, и они больше полагаются на визуальные или тактильные сигналы. Они могут дезориентироваться, когда визуальные знаки нечетки, как, например, в обширных пространствах или в толпах людей. Также они могут быть смущены наклонными или неровными поверхностями.

Лечение

Лечение агорафобии без панического расстройства в большинстве случаев ограничивается поведенческими методами психотерапии. Убедительных данных об эффективности лекарственной терапии агорафобии без панических расстройств нет. Тем не менее, при выраженном расстройстве без панических атак рекомендуют кратковременное назначение транквилизаторов (например, диазепама) на фоне продолжающейся психотерапии.

Во многих случаях агорафобия может быть успешно излечена посредством постепенного процесса экспозиционной терапии в сочетании с когнитивной терапией и, иногда, препаратами антидепрессантного и противоневрозного характера. К противоневрозным препаратам относятся бензодиазепины, такие как алпразолам. К антидепрессантам относятся, по большей части, препараты, которые повышают уровень серотонина: сертралин, пароксетин и флуоксетин. Лечение для агорафобии и приступов паники ничем не различается.

Экспозиционная терапия может дать положительный результат большинству пациентов с расстройствами психики и агорафобией. Целью такой терапии должно быть исчезновение побочных и субклинических проявлений агорафобии, а не просто исчезновение приступов паники.

В поведенческой психотерапии при лечении агорафобии наиболее широко применяют «метод наводнения» (имплозивная терапия). Врач вместе с больным составляет список ситуаций, наиболее вызывающих страх, в порядке возрастания интенсивности страха. Врач постепенно вводит больного в эти реальные или воображаемые ситуации, начиная с той, которая вызывает наименьший страх. Постепенно больной приобретает опыт пребывания в этих ситуациях, не испытывая при этом страха или тревоги, что приводит к ослаблению симптомов расстройства. Поведенческую терапию часто сочетают с методами мышечной релаксации, медитации. Как альтернативный способ лечения может применяться гипноз.

> См. также

  • Клаустрофобия
  • Паническая атака
  • Паническое расстройство
  • Социофобия
  • Хикикомори

Проверка закрытия двери — какой синдром?

К пофигизму это отношения не имеет это, как раз, норма.Вы это называете слегка беспокоиться? Это самое настоящее психическое расстройство, погуглите на заданную тему, есть сайты, форумы людей с ОКР и как они справляются и живут, это полностью не излечивается, такова уж психика у невротика, с этим просто приходят к компромиссу. Вот для примера http://psyche.biznet.ru/index.php?showtopic=10103

То, что это расстройство не причиняет беспокойство — вранье, это выматывает психику будь здоров как. И требует немалых ресурсов организма на поддержание этого невротического состояния. Если это проявляется в виде ритуалов, то чувство удовлетворения после их выполнения носит очень краткосрочный характер. А потом все по кругу.
Хвалят книгу на эту тему американского автора «Я и мой друг ОКР», кто-то из форумчан как раз ее переводил на руский. Запросите — вышлют. Там описано как пристпасобится к ОКР.
Что советуют?:
-кода возникает чувство незавершенности, объясните себе, что это все фальшиво, это свойство психики и не более того. К здравому смыслу не имеет отношения и при любом деле это чувство будет возникать-потому что вы такой…И закончите дело;
-старайтесь откладывать исполнение ритуала. Говорите, что выполните ритуал, но через час, два и т.п.;
-будьте все время заняты, особенно механической работой, потому что при умственном переутомлении навязчивости становятся очень активными. Вообще старайтесь избегать любой переработки, но в то же время всегда что-нибудь делайте. Очень помогает расписание;
-отбросьте мысли о собственной неполноценности и ненормальности. Вы-нормальный. Просто у вашей психики есть вот такое свойство, такой вот недостаток, такая особенность…Вы имеете право жить такой же полноценной жизнью, как и другие. некоторые всю жизнь живут с пороком сердца, например. Это гораздо страшнее и опаснее ОКР и ограничивает жизнь. Порадуйтесь, что у вас ОКР, которым вы можете управлять, в отличие от других заболеваний.
-дурные мысли всегда будут с вами. Осознавайте, что это все ненастоящие, не ваши мысли, это проявление ОКР и только. Творите сами свои мысли.
Из одной статьи о навязчивостях: (тоже взято с форума по психологии, см. ссылку выше)
«Таким образом, мы разделили компульсивные действия на три группы — в соответствии с используемой стратегией.
1. Повторные действия. К этой группе относятся компульсивные действия, связанные с повторением определенного действия, например, повторное умывание (группа «washers»). Многочисленный повтор должен создать уверенность, что действие было совершено. Вместо этого используется стратегия, используемая в семантической памяти — запоминание, связанное с повторением. Действительно, повторение сематического материала приводит к лучшему запоминанию (Linton, 1972). Однако, в случае систематически повторяемых действий (например, мытье рук) работает обратный закон: чем чаще событие повторяется, тем меньше оно регистрируется в эпизодической памяти (Linton, 1982). Тем самым, повторение не улучшает, а скорее даже ухудшает эпизодическую память. В результате повторения приводят к повышенному беспокойству и пониженной способности доверять собственной памяти. Так создается замкнутый круг, усугубляющий компульсию.
2. Проверочные действия («checkers»). Для этой группы больных характерно многократное выполнение определенных действий (проверка — «запер ли я дверь?»). В этом случае, больной не доверяет памяти настолько, что предпочитает видеть своими глазами то, что люди, не страдающие обсессивным неврозом, могут восстановить по вероятностному прогнозу. Эта стратегия напоминает использование «узелков» для запоминания: чтобы вспомнить определенный факт, человек использует конкретный предмет — узелок.

3. Сложные ритуалы. Подобные ритуалы были подробно описаны в литературе (например, Фрейд, 1916/1989, лекция XVII). Мы остановимся здесь лишь на механизме образования сложных ритуальных компульсий. Для борьбы с мучительными сомнениями больной ищет (чаще на неосознаваемом уровне) способ запомнить свое действие. Как известно, необычные, редкие действия запоминаются особенно хорошо (Wagenaar, 1986). Мы полагаем, что сложные ритуалы основываются на этом принципе. Больной совершает необычное сложное действие («ритуал»), целью которого является улучшение запоминания действия, совершенного непосредственно до и после ритуала. Например, чтобы запомнить, что он запер дверь, он делает какое-то необычное действие (не совсем правильно его называют иногда «символическим», «ритуальным») — например, рисует рукой какую-то необычную фигуру на двери или прыгает три раза на одной ноге. И это помогает — теперь уже больной помнит, что запер дверь, и тревога утихает. Так как повторение ритуала превращает его в знакомый и, следовательно, в хуже запоминаемый, то больной постоянно привносит изменения в ритуал. В силу этого обстоятельства, ритуалы становятся все более сложными и длинными. Тем же обстоятельством можно объяснить изменчивость ритуалов (например, добавление новых действий или выполнение действий иначе) — когда ритуал повторяется много раз, и «символическое» действие становится обычным, входит в ежедневный порядок, оно перестает запоминаться. И тревога возникает вновь. Чтобы снова уменьшить тревогу, нужно придумать какое-то новое необычное действие.
Итак, в генезе обсессивного невроза существенной является комбинация нарушения опоры на вероятностную структуру прошлого опыта (когда потеряна способность пренебречь очень маловероятными событиями) и тревожности. Здесь может возникать и «порочный круг»: неспособность пренебречь крайне маловероятными событиями усиливает уже имеющуюся тревожность — и болезненные явления усиливаются.
И в заключение — несколько слов о тактике психотерапевта по отношению к больному обсессивным неврозом. Необычные действия, которые совершает больной для устранения тревоги, следует рассматривать не как вредную привычку, не как связанный с бредом «ритуал». Эти действия — компенсация, призванная с помощью лучшего запоминания восполнить то, что у здоровых людей не нуждается в запоминании, а у больного вызывает тяжелое для него чувство тревоги. Для облегчения этого тяжелого чувства полезно сделать этот механизм компенсации осознанным и сознательно управляемым самим больным.»

Николай Студеникин: Перед уходом

Николай Михайлович Студеникин

Перед уходом

(Авторский сборник)

Главпочтамт, до востребования

(Повесть)

…Молодость! Мой сапожок непарный!

Марина Цветаева

Город, завод, сердитый мастер, общежитие с придирами-вахтершами у входных дверей — все это осталось позади, почти забылось. Поздняя и дальняя электричка ломилась сквозь ночь. Часовая и минутная стрелки на всех исправных и заведенных часах сошлись на миг у цифры 12: пятница кончилась, суббота началась. Вот так вот, незаметно и безвозвратно. Андрейка спал, причмокивая во сне. Наташа согрела ладонь под мышкой и сунула ее в пеленки — сухо ли? Там покуда было сухо. «Ах, Звездочка ты мой, — подумала она, готовая разреветься в голос. — Кровиночка ты моя, родненький!..»

Толкнув, со стуком раздвинув половинки стеклянных дверей, в вагон из темного и дымного тамбура проник франтоватый усач. Он зорким взглядом окинул пассажиров, с ходу дал свою цену каждому, приблизился к подходящему и, учтиво наклонясь, что-то молча показал ему — вытряхнув из черного надорванного пакета. Кажется, фотографии. Впрочем, Наташа отвернулась: нехорошо лезть в чужие дела. Подходящий — толстяк в соломенной шляпе, с тремя кошелками — взглянул, гулко захохотал, но потом, отнекиваясь, затряс складками жирного бабьего лица:

— Нет! Куда мне они? Что ты, милый, что ты?

А потом в вагон, весело переглядываясь и скаля зубы, вошли молоденькие рослые милиционеры в новой форме, оба рядовые, без лычек поперек маленьких погон. Они будили тех, кого сморила тяжелая дорожная дрема, и спрашивали, до какой остановки те едут. Завидев юных представителей власти — один из них еще ни разу не брил усов, — толстяк в соломенной шляпе с дырочками пошлепал своего мрачного соседа по колену:

— Мил человек, не спи! Милиция!

Мрачный разлепил веки, буркнул:

— Вижу. Мне до… — он назвал станцию.

«Ой! Как и мне!» — с легким испугом подумала Наташа: уж очень этот парень был насуплен и небрит — классический бандит с большой дороги!

Следом за милицией, вновь заставив пассажиров завозиться, в вагон гурьбой ввалились контролеры. Их железнодорожная форма была привычна глазу и потому казалась невзрачной. Контролеров сопровождал дружинник в штатском, с повязкой на рукаве, обернутой для сохранности в целлофан. Билетов они проверять не стали, сели в уголок под застекленную и обрамленную схему дороги и принялись смеяться над анекдотами, которые рассказывал им дружинник, прикрывавший щербатый брызжущий рот ладонью. Храня на лице невозмутимость, он досказал конец одного анекдота шепотом, с оглядкой. Женщина, единственная среди контролеров, под дружный смех мужчин замахнулась на него своей планшеткой. Но не ударила. Мужчины захохотали еще пуще.

Неожиданно мигнул свет, погас и снова загорелся вполнакала. Вагоны резко сбавили ход, содрогнулись и потащились еле-еле, будто электрическую тягу подменили… нет, не лошадьми даже, хотя где-то и сказано, что тень лошади всегда бежит перед локомотивом, не мохноногими спокойными битюгами с сельскохозяйственной выставки, а волами, лениво жующими на ходу, — и не было никого, кто властно прикрикнул бы на них: «Цоб! Цобе!» — или как там положено торопить их помимо кнута и плети?

Наташа прильнула к темному стеклу и сквозь свое смутное отражение в нем разглядела могучих теток в желтых грязных жилетах и платках по самые брови, медленно проплывающих мимо. Тетки, будто монументы, стояли на высокой насыпи, опираясь кто на многозубые вилы, кто — на ломик, а кто — на лопату-грабарку. Неизвестно на что повешенный, ярко светил фонарь.

— Балласт подбивают, — сообщил дружинник контролерам. — Им сегодня срочно «окно» давали — днем, с двенадцати до часу тридцати, а сейчас, видно, опять. Промоины с весны остались. Погуляла, похулиганила здесь вода. Два звена поменяли, на сто третьем километре — стрелочный перевод…

Контролеры, люди причастные, понимающе закивали.

«Тоже работка тяжкая у людей, — подумала Наташа, отворачиваясь от окна, и заглянула под дешевые машинные кружева, в сморщенное личико сына. — Ночь-полночь, а ты вставай — ехай! Или «едь» надо правильно говорить? «Езжай»? Но на свежем воздухе хоть, не как у нас в литейном… Тебе-то, Звездочка, так не придется! Ты-то офицером станешь у меня…»